Как живут в полесской Венеции?

— Вместо того чтобы помочь, они порой насмехаются, представляют нас в своих изданиях забитыми полешуками, придумывают легенды и сказки, Николай Рабец о нашем брате журналисте не лучшего мнения.

Добирались мы к его двору не в лодке, а на автомобиле. Жара высушила воду. Приехали вместе с пинским краеведом и фотографом Павлом Куницким, который вместе со мной пригласил в это путешествие музыканта–самородка Андрея Шкледу.

Николай Рабец из кудричских, вышел на пенсию, вернулся. Сад, огород, клумбы с благоухающими лилиями — все как у многих пенсионеров. Ведет меня к Ясельде, сетует, что обмелела река, воду больше пить нельзя, как в детстве:

— Осенью, когда листва опадет, бутылок пластиковых — море. Мусор старики уничтожают по старинке — сжигают и закапывают. Приезжие выбрасывают. В сельсовет обращались, просили решить вопрос с установкой контейнера. Безрезультатно.
Грецкий орех, абрикос и туя среди лозы да лип на берегах Ясельды органично не смотрятся. Чужаки. Крыши из металлочерепицы еще не вытеснили камышовые, которых большинство в деревне Кудричи Пинского района. Но время неумолимо. Потепление (новая агроклиматическая зона уже позволяет выращивать здесь теплолюбивые сорта винограда) и цивилизация меняют уклад, которым Кудричи жили четыре столетия. Процесс превращения самобытного поселения в дачный поселок идет полным ходом. Деревня могла стать первым в Беларуси музеем под открытым небом — не стала. Наш собственный корреспондент отправилась в полесскую Венецию, затерянную меж трех рек — Ясельдой, Припятью и Пиной, чтобы оценить ее шансы стать скансеном.
В Кудричах всего одна улица — Центральная. Случайно оказавшийся здесь человек (нельзя такое исключать даже в этом болотном краю) впадет в когнитивный диссонанс, если ему потребуется на Центральной разыскать дом под определенным номером. Улицы в нашем привычном представлении в Кудричах нет. Острова. Самый большой — Сэло. Поменьше — Грушечки, Сомынне, Дубок, Моглицы... Летом между островами по траве прокладываются «дороги» — автомобилями или телегами. А весной главное средство передвижения — лодка. Гравийная дорога соединила Кудричи с цивилизацией только в начале 1990–х. Заглянула гравийка в деревню и остановилась около Дома социальных услуг. Он давно закрыт. Раньше в здании размещался магазин, построенный из досок разобранной в 1960–е церкви. На стене — щиток, на щитке — телефонная розетка. Сюда можно было приходить со своим аппаратом и звонить детям в город. Сейчас у кудричских жителей — мобильники.

— Звонил, просил, чтобы осеменатор приехал, а он все завтраками кормил. А у яловой коровы молоко невкусное, пришлось сдать. Так что коров в Кудричах больше нет, — сетует староста деревни Моисей Махновец. В одной его руке — коса, во второй — мухобойка. Видя наше удивление, поясняет, что гонял шмелей от ульев.

22 июня Моисею Елисеевичу исполнилось 77 лет. Родился в первый день войны. Казалось бы, обойдет лихолетье болотный край, ан нет. В 1943–м в клуню Махновцев немцы согнали жителей деревни, хотели сжечь. Но что–то помешало. Старик признается, что хотя и было ему около трех лет от роду, осталась смутная картинка в памяти. Открывает он эту клуню сейчас — и вот вам готовый музей. Сохранились все инструменты, которыми пользовались предки.
— Приезжаю, снимаю, записываю. Почти готов фотоальбом. Самобытный быт полешуков — это жемчужина, гордиться нужно, что у нас такое сохранилось, а не стесняться.

А ведь все оптимистично начиналось. Первым возить сюда туристов стал этнограф, краевед, патриот и знаток Полесья Алексей Дубровский. Потом в Кудричах появилась агроусадьба. Планировали построить туристический комплекс. Полесский госуниверситет, который выпускает дипломированных экскурсоводов, в свое время имел планы на Кудричи. Но не сложилось. Процесс создания полесского скансена застопорился...
Просьбы полешуков — засыпать яму у придорожного креста, поставить парочку мусорных контейнеров, разрешить рейсовому автобусу подъезжать на площадку к бывшему Дому социальных услуг — я адресовала заместителю председателя Пинского райисполкома Дмитрию Полховскому. Взяты на карандаш.

Но новостями насчет скорой музеефикации деревни Дмитрий Георгиевич не обрадовал:

— В июле к нам приезжают поляки. Возможно, с Белостоком получится реализовать трансграничный проект.

Когда–то в Кудричах была сотня аутентичных хат, теперь — с десяток. Но камышовые крыши, колоды, крепкие еще домики, к которым нагло подбирается клен ясенелистный, все еще живы. Вырубить бы чужеродный кустарник, обкосить обочины...

Уезжаем. Музыкант Шкледа впечатлился не меньше моего. Говорит, все легло на душу — и тишина, и красота, и все так знакомо, словно жил здесь в прошлой жизни. Обещал сочинить для Кудричей мелодию. Что ж, Андрей, сочини, и давай что–нибудь бодрое, побуждающее к делам, чтобы не ушли в небытие уникальные Кудричи.

Валентина Козлович
Фото Павла Куницкого





Моисей Елисеевич признается, что всегда рад гостям:

— Приехал ко мне директор заказника «Средняя Припять», просил отдать ему жак — приспособление для ловли рыбы. Мол, будет туристам показывать. Где, в кабинете? Так привози к нам, мы сами покажем, как раньше рыбу ловили!

Правда, включение в состав заказника принесло в деревню ряд ограничений по природопользованию. Не то что жаками рыбу ловить, даже навестить предков на кладбище, что на другом берегу Ясельды, в «навский четверг» (Пасха мертвых) кудричским старожилам бывает проблематично — нельзя плавать, время нереста.

Лодки, к слову, в Кудричах называют поэтично — «чайками». 80–летний Стась Муга в день нашего приезда аккурат такую мастерил.

— К молодухе на тот берег плавать будете?

— Стар уже. Да по двору, к хлеву, когда вода разольется, — шутит.

Двор Стася Муги — тоже готовый музей.
52.133048, 26.397632
Где это?
Кудричи

Пинский район, Брестская область